Page 13 - Газета "Родовая Земля"

«Родовая Земля» ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ • 13
№ 2 (259), февраль 2026 г.

Петровна сидела, растерянная, с ромным шарфом, а на его ногах этого талантливого человека из ры, художники. Непосвящённый, Перший поклонился Насте, и
деньгами в руках. Потом она на­ Настя заметила дамские фетро­ безвестности. услышав разговоры скульпторов, все зааплодировали. Аплодирова­
девала очки и перечитывала не­ вые боты. Настя вернулась в Союз худож­ не всегда мог бы догадаться, хва­ ли долго. Настя смутилась до слёз.
сколько слов на почтовом пере­ — Не раздевайтесь, — бурк­ ников, прошла к председателю и лят ли они работы Тимофеева или Кто­то тронул её сзади за руку.
воде. Слова были всё одни и те же: нул Тимофеев, — а то замёрзне­ долго говорила с ним, горячилась, ругают. Но Тимофеев понимал, что Это был старый вспыльчивый ху­
столько дел, что нет времени не то те. Прошу! доказывала, что нужно сейчас же выставка удалась. дожник.
что приехать, а даже написать на­ Он провёл Настю по тёмному устроить выставку работ Тимофе­ Седой вспыльчивый художник — Что? — спросил он шёпо­
стоящее письмо. коридору, поднялся вверх на не­ ева. Председатель постукивал ка­ подошёл к Насте и похлопал её по том и показал глазами на ском­
Катерина Петровна осторожно сколько ступеней и открыл узкую рандашом по столу, что­то долго руке: канную в руке Насти телеграмму.
перебирала пухлые бумажки. От дверь в мастерскую. прикидывал и в конце концов со­ — Благодарю. Слышал, что это — Ничего неприятного?
старости она забывала, что деньги Из мастерской пахнуло чадом. гласился. вы извлекли Тимофеева на свет — Нет, — ответила Настя. —
эти вовсе не те, какие были в ру­ На полу около бочки с мокрой гли­ Настя вернулась домой, в свою божий. Прекрасно сделали. А то у Это так... От одной знакомой...
ках у Насти, и ей казалось, что от ной горела керосинка. На станках старинную комнату на Мойке, с нас, знаете ли, много болтающих о — Ага! — пробормотал старик
денег пахнет Настиными духами. стояли скульптуры, закрытые сы­ лепным золочёным потолком, и внимании к художнику, о заботе и и снова стал слушать Першина.
Как­то, в конце октября, но­ рыми тряпками. За широким ок­ только там прочла письмо Катери­ чуткости, а как дойдёт до дела, так Все смотрели на Першина, но
чью, кто­то долго стучал в заколо­ ном косо летел снег, заносил тума­ ны Петровны. натыкаешься на пустые глаза. Ещё чей­то взгляд, тяжёлый и пронзи­
ченную уже несколько лет калитку ном Неву, таял в её тёмной воде. — Куда там сейчас ехать! — раз благодарю! тельный, Настя всё время чувство­
в глубине сада. Ветер посвистывал в рамках и ше­ сказала она и встала. — Разве от­ Началось обсуждение. Говори­ вала на себе и боялась поднять го­
Катерина Петровна забеспо­ велил на полу старые газеты. сюда вырвешься! ли много, хвалили, горячились, и лову. «Кто бы это мог быть? — под­
коилась, долго обвязывала голо­ — Боже мой, какой холод! — Она подумала о переполнен­ мысль, брошенная старым худож­ умала она. — Неужели кто­нибудь
ву тёплым платком, надела старый сказала Настя, и ей показалось, ных поездах, пересадке на узко­ ником о внимании к человеку, к догадался? Как глупо. Опять рас­
салоп, впервые за этот год вышла что в мастерской ещё холоднее от колейку, тряской телеге, засохшем молодому незаслуженно забыто­ ходились нервы».
из дому. Шла она медленно, ощу­ белых мраморных барельефов, в Она с усилием подняла гла­
пью. От холодного воздуха разбо­ безпорядке развешанных по сте­ за и тотчас отвела их: Гоголь смо­
лелась голова. Позабытые звёзды нам. трел на неё, усмехаясь. На его ви­
пронзительно смотрели на землю. — Вот, полюбуйтесь! — сказал ске как будто тяжело билась тон­
Палые листья мешали идти. Тимофеев, пододвигая Насте ис­ кая склеротическая жилка. Насте
Около калитки Катерина Пет­ пачканное глиной кресло. — Не­ показалось, что Гоголь тихо сказал
ровна тихо спросила: понятно, как я ещё не издох в этой сквозь стиснутые зубы: «Эх, ты!»
— Кто стучит? берлоге. А у Першина в мастер­ Настя быстро встала, вышла,
Но за забором никто не отве­ ской от калориферов дует теплом, торопливо оделась внизу и выбе­
тил. как из Сахары. жала на улицу.
— Должно быть, почудилось, — Вы не любите Першина? — Валил водянистый снег. На
— сказала Катерина Петровна и осторожно спросила Настя. Исаакиевском соборе выступила
побрела назад. — Выскочка! — сердито ска­ серая изморозь. Хмурое небо всё
Она задохнулась, останови­ зал Тимофеев. — Ремесленник! ниже опускалось на город, на Нас­
лась у старого дерева, взялась ру­ У его фигур не плечи, а вешалки тю, на Неву.
кой за холодную, мокрую ветку и для пальто. Его колхозница — ка­ «Ненаглядная моя, — вспом­
узнала: это был клён. Его она по­ менная баба в подоткнутом фар­ нила Настя недавнее письмо. —
садила давно, ещё девушкой­хо­ туке. Его рабочий похож на неан­ Ненаглядная!»
хотушкой, а сейчас он стоял обле­ дертальского человека. Лепит де­ Настя села на скамейку в скве­
тевший, озябший, ему некуда бы­ ревянной лопатой. А хитёр, милая ре около Адмиралтейства и горь­
ло уйти от этой безприютной, ве­ моя, хитёр, как кардинал! ко заплакала. Снег таял на лице,
треной ночи. — Покажите мне вашего Гого­ смешивался со слезами.
Катерина Петровна пожалела ля, — попросила Настя, чтобы пе­ Настя вздрогнула от холода и
клён, потрогала шершавый ствол, ременить разговор. вдруг поняла, что никто её так не
побрела в дом и в ту же ночь напи­ — Перейдите! — угрюмо при­ любил, как эта дряхлая, брошеная
сала Насте письмо. казал скульптор. — Да нет, не ту­ всеми старушка, там, в скучном
«Ненаглядная моя, — писала да! Вон в тот угол. Так! Заборье.
Катерина Петровна. — Зиму эту Он снял с одной из фигур мо­ «Поздно! Маму я уже не уви­
я не переживу. Приезжай хоть на крые тряпки, придирчиво осмо­ жу», — сказала она про себя и
день. Дай поглядеть на тебя, по­ трел её со всех сторон, присел на вспомнила, что за последний год
держать твои руки. Стара я ста­ корточки около керосинки, грея она впервые произнесла это дет­
ла и слаба до того, что тяжело руки, и сказал: ское милое слово — «мама».
мне не то что ходить, а даже си­ — Ну вот он, Николай Василье­ Она вскочила, быстро пошла
деть и лежать, — смерть забыла вич! Теперь прошу! против снега, хлеставшего в лицо.
ко мне дорогу. Сад сохнет — сов­ Настя вздрогнула. Насмешли­ «Что ж, что, мама? Что? — ду­
сем уж не тот, да я его и не вижу. во, зная её насквозь, смотрел на мала она, ничего не видя. — Ма­
Нынче осень плохая. Так тяжело; неё остроносый сутулый чело­ саде, неизбежных материнских му скульптору, повторялась в ка­ ма! Как же это могло так случить­
вся жизнь, кажется, не была такая век. Настя видела, как на его ви­ слезах, о тягучей, ничем не скра­ ждой речи. ся? Ведь никого же у меня в жизни
длинная, как одна эта осень». ске бьётся тонкая склеротическая шенной скуке сельских дней — Тимофеев сидел, нахохлив­ нет. Нет и не будет роднее. Лишь
Манюшка, шмыгая носом, от­ жилка. и положила письмо в ящик пись­ шись, рассматривал паркет, но всё бы успеть, лишь бы она увидела
несла это письмо на почту, долго «А письмо­то в сумочке нера­ менного стола. же искоса поглядывал на высту­ меня, лишь бы простила».
засовывала его в почтовый ящик спечатанное, — казалось, говори­ Две недели Настя возилась с пающих, не зная, можно ли им ве­ Настя вышла на Невский про­
и заглядывала внутрь, — что там? ли сверлящие гоголевские глаза. устройством выставки Тимофеева. рить или пока ещё рано. спект, к городской станции желез­
Но внутри ничего не было видно — Эх ты, сорока!» Несколько раз за это время В дверях появилась курьерша ных дорог.
— одна жестяная пустота. — Ну что? — опросил Тимофе­ она ссорилась и мирилась с неу­ из Союза — добрая и безтолковая Она опоздала. Билетов уже не
Настя работала секретарем в ев. — Серьёзный дядя, да? живчивым скульптором. Тимофе­ Даша. Она делала Насте какие­то было.
Союзе художников. Работы было — Замечательно! — с трудом ев отправлял на выставку свои ра­ знаки. Настя подошла к ней, и Да­ Настя стояла около кассы, гу­
много, устройство выставок, кон­ ответила Настя. — Это действи­ боты с таким видом, будто обре­ ша, ухмыляясь, подала ей теле­ бы у неё дрожали, она не могла го­
курсов — всё это проходило че­ тельно превосходно. кал их на уничтожение. грамму. ворить, чувствуя, что от первого
рез её руки. Тимофеев горько засмеялся. — Ни черта у вас не получится, Настя вернулась на своё ме­ же сказанного слова она распла­
Письмо от Катерины Петров­ — Превосходно, — повторил дорогая моя, — со злорадством сто, незаметно вскрыла телеграм­ чется навзрыд.
ны Настя получила на службе. Она он. — Все говорят: превосходно. И говорил он Насте, будто она устра­ му, прочла и ничего не поняла: Пожилая кассирша в очках вы­
спрятала его в сумочку, не читая, Першин, и Матьящ, и всякие зна­ ивала не его, а свою выставку. — «Катя помирает. Тихон». глянула в окошко.
решила прочесть после работы. токи из всяких комитетов. А тол­ Зря я только трачу время, честное «Какая Катя? — растерянно — Что с вами, гражданка? —
Письма Катерины Петровны вы­ ку что? Здесь — превосходно, а слово. подумала Настя. — Какой Тихон? недовольно спросила она.
зывали у Насти вздох облегче­ там, где решается моя судьба как Настя сначала приходила в от­ Должно бить, это не мне». — Ничего, — ответила Настя.
ния: раз мать пишет — значит, жи­ скульптора, там тот же Першин чаяние и обижалась, пока не по­ Она посмотрела на адрес: нет, — У меня мама... — Настя повер­
ва. Но вместе с тем от них начина­ только неопределённо хмыкнет няла, что все эти капризы от уяз­ телеграмма была ей. Тогда толь­ нулась и быстро пошла к выходу.
лось глухое безпокойство, будто — и готово. А Першин хмыкнул влённой гордости, что они наиг­ ко она заметила тонкие печатные — Куда вы? — крикнула кас­
каждое письмо было безмолвным — значит, конец!.. Ночи не спишь! ранны и в глубине души Тимофе­ буквы на бумажной ленте: «Забо­ сирша. — Сразу надо было ска­
укором. — крикнул Тимофеев и забегал по ев очень рад своей будущей вы­ рье». зать. Подождите минутку.
После работы Насте надо бы­ мастерской, топая ботами. — Рев­ ставке. Настя скомкала телеграмму и В тот же вечер Настя уехала.
ло пойти в мастерскую молодо­ матизм в руках от мокрой глины. Выставка открылась вечером. нахмурилась. Выступал Перший. Всю дорогу ей казалось, что «Крас­
го скульптора Тимофеева, посмо­ Три года читаешь каждое слово о Тимофеев злился и говорил, что — В наши дни, — говорил он, ная стрела» едва тащится, тог­
треть, как он живёт, чтобы доло­ Гоголе. Свиные рыла снятся! нельзя смотреть скульптуру при покачиваясь и придерживая очки, да как поезд стремительно мчал­
жить об этом правлению Союза. Тимофеев поднял со стола гру­ электричестве. — забота о человеке становится ся сквозь ночные леса, обдавая их
Тимофеев жаловался на холод в ду книг, потряс ими в воздухе и с — Мёртвый свет! — ворчал той прекрасной реальностью, ко­ паром и оглашая протяжным пре­
мастерской и вообще на то, что его силой швырнул обратно. Со стола он. — Убийственная скука! Керо­ торая помогает нам расти и рабо­ достерегающим криком.
затирают и не дают развернуться. полетела гипсовая пыль. син и то лучше. тать. Я счастлив отметить в нашей ...Тихон пришёл на почту, по­
На одной из площадок Настя — Это всё о Гоголе! — сказал — Какой же свет вам нужен, среде, в среде скульпторов и ху­ шептался с почтарём Василием,
достала зеркальце, напудрилась и он и вдруг успокоился. — Что? Я, невозможный вы тип? — вспыли­ дожников, проявление этой забо­ взял у него телеграфный бланк,
усмехнулась, — сейчас она нрави­ кажется, вас напугал? Простите, ла Настя. ты. Я говорю о выставке работ то­ повертел его и долго, вытирая ру­
лась самой себе. Художники зва­ милая, но, ей­богу, я готов драться. — Свечи нужны! Свечи! — варища Тимофеева. Этой выстав­ кавом усы, что­то писал на бланке
ли её Сольвейг за русые волосы и — Ну что ж, будем драться страдальчески закричал Тимофе­ кой мы целиком обязаны — да не корявыми буквами. Потом осто­
большие холодные глаза. вместе, — сказал Настя и встала. ев. — Как же можно Гоголя ста­ в обиду будет сказано нашему ру­ рожно сложил бланк, засунул в
Открыл сам Тимофеев — ма­ Тимофеев крепко пожал ей ру­ вить под электрическую лампу. ководству — одной из рядовых шапку и поплёлся к Катерине Пет­
ленький, решительный, злой. Он ку, и она ушла с твёрдым решени­ Абсурд! сотрудниц Союза, нашей милой ровне.
был в пальто. Шею он замотал ог­ ем вырвать во что бы то ни стало На открытии были скульпто­ Анастасии Семёновне. Окончание на стр. 14.